Нанс Светланыч (the_nans) wrote,
Нанс Светланыч
the_nans

Category:

Хитрый Сианук и повстанцы без головы

Elizabeth Becker  - When the war was over  - Path of Betrayal

В 1951 еще одно умножило путаницу. В том году вьетнамцы официально восстановили свою коммунистическую партию под именем «Партия Рабочих Вьетнама». В Камбодже партия сохранила название Индокитайской Коммунистической Партии и прежнюю организацию со смешанными подразделениями из кхмеров и вьетнамцев под вьетнамским контролем, и осталась в подполье.

В том году коммунисты Камбоджи сделали первый шаг к созданию своей собственной партии и втайне заявили об основании Революционной Партии Кхмерского Народа. Вьетнамские коммунисты написали тезисы для РПКН и черновик программы, и послали в Камбоджу для перевода и утверждения. Вьетнамцы описывали РПКН как «не авангард рабочего класса[стандартное определение коммунистической партии] но авангард нации, объединяющий все патриотические и прогрессивные элементы Кхмерского Народа».

Такая организация могла стать настоящей партией только после нескольких финальных шагов — включая учредительный конгресс, заявление о создании Марксистско-Ленинистской партии, и наконец написание партийной истории. Но камбоджийцы не смогли предпринять эти шаги в ближайшие девять лет. Вообще, РПКН так никогда и не получила статуса независимой коммунистической партии Камбоджи, ни в рамках коммунистической доктрины ни на практике. Даже после 1951 камбоджийские коммунисты становились рекрутами ИКП. Членство в РПКН не могло называться членством в правильной партии. Эта запутанная ситуация не только смущала камбоджийских коммунистов; это десятилетиями позже привело к ожесточенным дебатам, когда камбоджийцы пытались установить происхождение своей коммунистической партии. Была ли она побегом от ствола ИКП 1951 года и, как следствие, находилась в подчиненном к Вьетнаму отношении, или была основана по всем правилам в 1960 и, как следствие, менее зависима от Вьетнама?

Анти-французская война продолжалась на северо-западе, ее вели националистические группы Иссарак, сражавшиеся по всей стране. Они часто координировались с коммунистическими Иссарак, Объединенным Фронтом Индокитая, добавляя путаницы. Некоторые Иссарак были не более чем бандиты; среди других были яростнейшие борцы за независимость. Это рок Камбоджи — ни один лидер не мог собрать под знамена всех, националисты Иссарак не доверяли кхмерским коммунистам, управляемым Вьетнамом.

Поскольку французы угрожали всему Индокитаю, для вьетнамских, лаосских и камбоджийских борцов за свободу было естественным объединиться для сопротивления. И лучших наставников в деле бунта чем коммунисты Хо Ши Мина, чья Августовская Революция 1945 года прокатилась по стране, кто выигрывал битву за битвой, найти было трудно. Но вьетнамцы были больше чем учителя; они диктовали камбоджийцам, где и как организовываться, где и как сражаться. Войны в Камбодже и Лаосе были подчинены нуждам победы во Вьетнаме. Все знали и учитывали, что театром военных действий руководит Вьетнам, особенно это касалось небольших подразделений Вьетминя и Иссарак. Не более 5700 камбоджийцев сражалось с французами на стороне коммунистов.

Общее число Иссарак достигало десятков тысяч, но единой организации у них не было. Некоторые лидеры Иссарак в открытую выражали беспокойство по поводу зависимости от вьетнамских коммунистов и значения этого для будущего. «Мы не должны позволить Вьетминю вторгаться в нашу страну, даже если они патриоты своей[Вьетнама]». Время от времени Иссарак атаковали Вьетминь, были жертвы. Силы Вьетминя, как минимум 3000 человек, были слишком велики, чтобы с ними не считаться. Более того, Вьетминь переместил штаб командования южным фронтом на территорию юго-восточной Камбоджи из Вьетнама, чтобы обезопасить его от французов. Это обеспокоило даже камбоджийских коммунистов. Один из делегатов первого съезда Ассоциации Иссарак вспоминал, как заставляли голосовать против соглашения считать Индокитайскую федерацию коммунистов подконтрольной Вьетнаму.

Вьетнамцы, однако, от этой идеи не отказались. В конце 1951 они постановили в документе партии, что «Вьетнамская партия оставляет за собой право контроля над активностью братских партий в Камбодже и Лаосе... Позже, однако, если условия позволят, все три революционные партии Вьетнама, Камбоджи и Лаоса смогут объединиться в единую партию: Партию Вьетнамско-Кхмерско-Лаосской Федерации». Однако, в Лаосе партия сформировалась только к 1955, а камбоджийцы не смогли созвать учредительный конгресс до 1960. К этому моменту «братские» партии пошли каждая своим путем и уже не могли принять такое предложение.


Когда Салот Сар вернулся в Камбоджу из Франции в 1953, чтобы выяснить, что происходит, он был всего лишь одним из многих заграничных студентов-коммунистов, присоединившихся к тысячам камбоджийцев, сражающихся за национальную независимость. Он стал членом коммунистического движения, но попал в самые низы. Среди коммунистов Камбоджи уже имелись зарекомендовавшие себя лидеры, а во главе их стояла ИКП. Коммунисты часто сражались вместе с националистами Иссарак и уже сформиловали фронтовой отряд в надежде, что смогут объединить движения под флагами коммунистов.

Но этого так и не случилось. Как и не нашлось политического лидера, кто завоевал бы титул отца независимой Камбоджи. В 1953 за независимость все еще сражались разрозненные группировки, разделенные между Иссарак и революционерами. Война окончилась годом позже, Женевской Конвенцией 1954 года, а единства так и не настало. Принц Сианук занял вакантное место, договорился о независимости от французов, и принял на себя титул отца независимости. Так он победил коммунистов и большинство Кхмер Иссарак.

В течение десятилетия после своего возвращения из Парижа, Салот Сар присоединился к другим камбоджийским коммунистам, чтобы наконец создать партию в Пном Пене и присоединить к ней оставшихся активистов из деревень. Они сделали это сами, почти без помощи вьетнамцев. Основав собственную национальную партию, коммунисты получили предпосылки для того, чтобы бросить вызов власти Сианука и, позже, Лон Нола.

То, каким образом это было достигнуто, важно для понимания того как Кхмер Руж действовали, когда пришли к власти. Многое в этой истории скрыто; камбоджийские коммунисты ждали до 1967 прежде чем начать вооруженное восстание в стране, и к войне в Индокитае они присоединились только в 1970. Большую часть лет до этого они провели скрытно, формируя свою партию, образуя альянсы между собой и с коммунистическими союзниками в Китае и Вьетнаме, и отвечая на жестокие неожиданные повороты войны вокруг них.

Кхмер Руж видели себя в течение этого периода несколько раз преданными теми, кому они верили и теми, кого они боялись. Они чувствовали, что их тормозят отношения с иностранными коммунистами и что их недооценивают соотечественники, включая короля Сианука, который пытался бороться с ними с помощью полиции. Когда они наконец захватили власть, Кхмер Руж принялись доказывать людям и самим себе, что они были достойны лучшего обращения. Они решили доказать, что, несмотря на мнение других, они были лучшими коммунистами Азии.

Годы их сокрытия кажутся малым отражением истории страны: маленькая недооцененная камбоджийская коммунистическая партия в маленькой, пренебрегаемой Камбодже в надежде занять высокое место в истории революций.


Салот Сар приехал в Пном Пень как член коммунистической партии. Его единственные связи с политическими партиями Камбоджи были через истощенную Демократическую Партию. Сар немедленно отыскал движение коммунистических Иссарак, чтобы принять участие в сражениях. Но это были последние месяцы войны и молодой студент понятия не имел, что его служба будет такой короткой.

Сар мало знал о камбоджийском Сопротивлении, пока был в Париже, несмотря на происходившие время от времени подпольные встречи. Проще было получать новости о событиях в СССР и Восточной Европе, или о революции Хо Ши Мина во Вьетнаме и Мао Дзе Дуна в Китае. Сар прибыл в Париж сразу после триумфа Мао, а едва он покинул Францию, китайская революция захватила романические умы французских левых. Авторы-коммунисты вернулись в Париж из Китая с первыми горячими репортажами. Они говорили, что крестьянство захватило в Китае власть. Что здравый смысл возобладал над принуждением через дискуссии, критику и самокритику. Китайская революция показалась желанной отдушиной от обескураживающей саги об эгоцентричной, деспотичной революции Советского Союза.

Вернувшись домой, Салот Сар посетил своего брата Лот Суонга, и рассказал о своей работе в Югославии с дорожными рабочими и о секретной встрече членов камбоджийского Сопротивления в Испании. Сар был полон восторга по поводу Советского Союза. Суонга удивили перемены в младшем брате. Когда Сар жил в Пном Пене и учился в техникуме, мало что, казалось, занимало его помимо учебы. Суонг говорил о Саре, годами позже: «Он не ухлестывал за девушками и не пил много. Он усердно учился, он был хорошим человеком... он был добр как ребенок, не жестокий, не скверный».

Сар остался в Пном Пене ненадолго. Ситуация была удручающе похожа на его прошлогодние предсказания в статье, которую он написал для парижского студенческого журнала. Через месяц после возвращения в столицу, Сар наблюдал за отъездом Сианука в Европу для переговоров о независимости. В воздухе витала тревога. Демократическая Партия показала себя неспособной остановить короля, хотя Сар присоединился к другим, пытаясь подтолкнуть демократов к левой позиции, чтобы помешать Сиануку заявить о себе как об отце независимости Камбоджи.

Это была пустота, которой больше всего боялся Сар. Националисты Иссарак говорили только об удалении французских колониалистов. Коммунистическая ветка хотела удалить фанцузских и американских империалистов и основать в Камбодже «Народную Демократию», но они находились под управлением Вьетнама. Фронт говорил об объединении борцов за свободу Вьетнама, Камбоджи и Лаоса и, по секрету, о создании федерации трех наций. В истории региона не было примера такой федерации, как минимум такой, в которой власть была бы распределена поровну. Хотя хорошей новостью было то, что фронт критиковал политику Сианука за ее феодализм и зависимость от Франции.

Когда Сар выходил на контакт с коммунистами в восточной Камбодже, он думал о китайской и вьетнамской революциях. Один из его братьев помог ему с первоначальными знакомствами, и Сар сменил свое членство во Французской Коммунистической Партии на подпольную ячейку ИКП. Ячейка состояла из десяти вьетнамцев и десяти кхмеров.

Молодой бульварный политик был грубо принят революционерами. Его приписали к производственной единице, где он исполнял обязанности носильщика. Его невестка, Кию Тирит, жена Иенг Сари, говорила, что Салот Сар был возмущен обращением с ним как с зеленым крестьянином-рекрутом, особенно учитывая, что его руководителями были вьетнамцы, а не кхмеры. «Это был очень горький опыт», - говорила она, - «Вьетминь отправлял всех парижских студентов в самый низ. Они допускали их только до хозяйственных работ, заставляя выносить экскременты. Салот Сар был вынужден носить горшки за вьетнамцами. Это была точно не политическая работа».

Вьетнамцы считали иначе, говоря, что Сара учили «работать с массами с самого низа, строить комитеты Иссарак на уровне деревень, человека за человеком».

Камбоджийцы, не бывавшие в Париже и не видевшие себя как лидеров собственной революции в Камбодже, меньше беспокоились о вьетнамском доминировании. Ворн Вет, молодой лидер студенческой демонстрации 1952, также стал лидером движения Кхмер Руж. Он писал, что ему нравилось поначалу работать с вьетнамцами. «Я был доволен их пропагандой, что они пришли помочь. Везде, где они были, они играли важные роли; что до нас, кхмеров, мы просто помогали им. Меня ничего из этого не интересовало, потому что они говорили о международном сознании,о вьетнамско-кхмерском, и я считал это разумным».

Скорее всего, вьетнамцы обращались с Салот Саром не лучше и не хуже чем с другими камбоджийцами, кто, в большинстве своем, вырос более лояльным к Вьетминю в результате боевого опыта, поскольку никто больше не поддерживал их в той войне. И значение таких националистических вопросов как кто должен контролировать камбоджийское коммунистическое движение бледнело в сравнении с дилеммой, поставленной королем Сиануком. Пока Салот Сар сражался в джунглях, Сианук начал кампанию, которую он назвал «Королевской битвой за независимость», которая выбила почву из-под ног коммунистов.


Одно у кхмеров не отнять. Независимость как будто у них в крови. Быть настолько независимыми, что даже попытка собрать всех под одни знамена выглядит как выпас стада котов, это надо уметь. 
Tags: when the war was over, камбоджа
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment